Неточные совпадения
В общественной жизни все ведь — в силе, в энергии духа, в
характере людей и обществ, в их воле, в их творческой мысли, а не в
отвлеченных принципах, формулах и словах, которым грош цена.
Механическая слепка немецкого церковно-ученого диалекта была тем непростительнее, что главный
характер нашего языка состоит в чрезвычайной легкости, с которой все выражается на нем —
отвлеченные мысли, внутренние лирические чувствования, «жизни мышья беготня», крик негодования, искрящаяся шалость и потрясающая страсть.
Болезненный, тихий по
характеру, поэт и мечтатель, Станкевич, естественно, должен был больше любить созерцание и
отвлеченное мышление, чем вопросы жизненные и чисто практические; его артистический идеализм ему шел, это был «победный венок», выступавший на его бледном, предсмертном челе юноши.
Христианское учение о греховности человеческой природы, которое очень легко делалось совершенно
отвлеченным, конкретизировалось и приобретало наукообразный
характер.
Так как в основании этой своеобразной морали лежит отношение к человеку, к живому существу, к личности, а не к
отвлеченному добру, то она носит в высокой степени динамический
характер.
Все учение Платона об Эросе носит
характер отвлечённый — отвлечения через восхождение по ступеням от мира чувственного, где даны живые существа, к миру идейному, где возможна лишь любовь к идее, к истине, к красоте, к высшему благу.
Он почувствовал, что не
отвлеченные верования, а жизненные факты управляют человеком, что не образ мыслей, не принципы, а натура нужна для образования и проявления крепкого
характера, и он умел создать такое лицо, которое служит представителем великой народной идеи, не нося великих идей ни на языке, ни в голове, самоотверженно идет до конца в неровной борьбе и гибнет, вовсе не обрекая себя на высокое самоотвержение.
Он любил искренно этого беспечного, кроткого еврея за его разносторонний ум, юношескую живость
характера и добродушную страсть к спорам
отвлеченного свойства. Какой бы вопрос ни затрогивал Бобров, доктор Гольдберг возражал ему с одинаковым интересом к делу и с неизменной горячностью. И хотя между обоими в их бесконечных спорах до сих пор возникали только противоречия, тем не менее они скучали друг без друга и виделись чуть не ежедневно.
Эта затемненность бывает и тогда, когда утверждается
отвлеченная духовность, враждебная человеческому, т. е. отрицающая богочеловеческий
характер мистики.
Не совсем, быть может, соответствовало бы
характеру нашего
отвлеченного трактата вдаваться в подробное доказательство этого положения; поэтому скажем только, что красота каждого поколения существует и должна существовать для этого самого поколения; и нисколько не нарушает гармонии, нисколько не противно эстетическим потребностям этого поколения, если красота его увядает вместе с ним, — у последующих будет своя, новая красота, и жаловаться тут некому и не на что.
Но это происходит вовсе не от того, чтобы не нашлось в действительности достойных натурщиков, а совершенно от другой причины, чаще всего просто от забывчивости или недостаточного знакомства: если в памяти поэта исчезли живые подробности, осталось только общее,
отвлеченное понятие о
характере или поэт знает о типическом лице гораздо менее, нежели нужно для того, чтобы оно было живым лицом, то поневоле приходится ему самому дополнять общий почерк, оттенять абрис.
Их последняя цель — не совершенная, рабская верность
отвлеченным высшим идеям, а принесение возможно большей пользы человечеству; в их суждениях люди возвышаются не по тому, сколько было в них сокрыто великих сил и талантов, а по тому, сколько они желали и умели сделать пользы человечеству; не те события обращают на себя особое внимание, которые имеют
характер грандиозный или патетический, а те, которые сколько-нибудь подвинули благосостояние масс человечества.
Даже сатира имеет там
характер вовсе не гуманный, а или
отвлеченный, или лично раздражительный.
В продолжении XVIII века новорусская литература вырабатывала тот звучный, богатый язык, которым мы обладаем теперь, — язык гибкий и могучий, способный выражать и самые
отвлеченные идеи германской метафизики и легкую, сверкающую игру французского остроумия. Эта литература, возникшая по гениальному мановению Петра I, имела, это правда,
характер правительственный, но тогда знамя правительства был прогресс, почти революция.
Почти мимовольно вырвавшиеся выше строки, которые я тем не менее желаю здесь оставить, потому что считаю их сказанными нечаянно, но кстати, не должны, однако же, быть истолкованы в таком претензионном смысле, как будто я хочу или могу пополнить чем-нибудь замеченный мною печальный пробел в нашей духовной журналистике, — доселе еще бедной живым элементом и терпящей вполне достойное и заслуженное ею безучастие общества за свой сухой, чисто
отвлеченный тон и неинтересный
характер.